Батарейки полетели в корзину. «Duracell» — те, что с кроликом, надолго хватит. «GP» — попроще, но тоже рабочие. Какие-то дешёвые, без названия, в зелёной упаковке — и их тоже. Батареек много не бывает. Фонари, рации, часы — всё это жрёт энергию, а где я буду её брать в следующий раз, в каком мире, в какой реальности — неизвестно.

Я выгреб всю коробку до дна. Набралось, наверное, штук пятьдесят, не меньше. Корзина стала совсем неподъёмной — пластик жалобно скрипел, ручка натянулась до предела. Я оглянулся в последний раз. Тёмный зал, перевёрнутые полки, трупы, мусор, тишина. И застывшая в вечном сне за своей кассой Варвара

Следов мародёров здесь не было. Да и откуда им взяться? В этом мире нет мародёров. Есть только мёртвые, крысы и дикари, которым плевать на коньяк, кофе и батарейки. Дикарям нужно железо. Резина. Хлам.

А мне — жизнь. И всё, что помогает её сохранить.

Я двинулся к выходу, перешагивая через мусор, огибая трупы. Корзина оттягивала руку, ныло плечо, но я не чувствовал тяжести.

Дикари уже заканчивали. Они работали молча, слаженно, как части одного механизма. Гора хлама была готова к транспортировке. Дикари взвалили её на плечи — невероятно, как они вообще могли тащить такой вес — и медленно, но неотвратимо двинулись в сторону портала.

Перехватив корзину поудобнее, прижав к груди, чтобы не растерять драгоценный груз, я рванул к порталу, промчавшись мимо пёстрых фигур в двадцати метрах. Они не повернули голов. Даже не замедлились. Им было всё равно.

Марево дрожало впереди — прозрачная, колеблющаяся стена, отделяющая этот ад от серого, сырого, но почти родного болотного мира.

Я нырнул в него, не сбавляя шага.

Следующие две недели я жил по расписанию дикарей.

Каждый день я выбирал новое направление, новую группу, новый мир. Север, юг, запад, восток — я обошёл все маршруты, изучил все порталы, к которым они вели. Миры были разными, но одинаково мёртвыми. Где-то прошли годы, где-то десятилетия. Где-то пепел остыл и превратился в пыль, где-то ещё тлели редкие очаги, но жизнь ушла отовсюду.