Холод пробирался внутрь медленно, как отрава. Начали неметь пальцы на ногах. Приходилось поднимать то одну ногу. то вторую и усиленно их сгибать, чтобы разогнать кровь.

Мы не плыли, а ползли сквозь речную жижу.

Гавань надвигалась мучительно долго. Сначала это было просто оранжевое марево, висящее над водой. Затем из тьмы проступили чёрные зубцы башен, толстые бревна причальных свай. Ветер донёс запах горящей смолы от факелов. Порт жил своей жизнью, не подозревая, что смерть уже подобралась к его порогу.

Я поднял руку, сжав кулак. Мы остановились. Пора.

Я рубанул рукой. Бес лишь едва заметно мотнул головой и тенью скользнул влево, растворяясь во мраке у амбаров. Справа еле слышно плеснула вода — это Гнус отделился от нас, забирая к берегу. Его силуэт мелькнул на фоне воды и окончательно пропал под спасительными ветвями старой ивы. Оттуда они просочатся внутрь гавани и будут ждать нас на позициях. Ушли чисто.

Мы с Рыжим остались вдвоем. Наш путь лежал к заградительной цепи. Дальше начиналась мёртвая зона. Факелы, закреплённые на столбах причала, отбрасывали на реку длинные, дрожащие блики.

Нам нужно было идти по узкой, ломаной протоке, петляющей сквозь густые заросли камыша у самого мыска. Шаг влево, шаг вправо — и заденешь сухие стебли. Они зашуршат, а качающиеся на фоне рыжей воды верхушки тут же срисует дозорный на башне.

Мы медленно, не вынимая рук из воды, заскользили сквозь жижу, как змеи, выверяя каждое движение и огибая камышовые островки, пока не застыли в паре десятков саженей от цепи. Рыжий, остановившийся в двух локтях от меня. Его колотила крупная дрожь — жир на тощих рёбрах грел плохо, а висеть в ледяной воде без движения было ещё хуже, чем плыть.

«Жди,» — показал я ему рукой, не сводя глаз с башен.

Нам нужно пройти цепь. Она провисала между башнями железной кишкой, кое-где касаясь воды. Пройти над ней на плотике — значит подставиться под факел. Нырять с бочонком глубоко — не выйдет, дерево вытянет тебя наверх в самый неподходящий момент.

Над головой, казалось, совсем рядом, раздался влажный звук. Кто-то на мостках смачно харкнул. Шлепок слюны об воду прозвучал в ночной тишине очень громко.

— Тьфу, дрянь, а не рыба, — проворчал сиплый голос. — Изжога от неё до самой глотки.

— Меньше жрать надо было, — лениво отозвался второй. Скрипнули доски — стражник переступил с ноги на ногу, звякнув кольчужной сеткой. — Скоро сменят, потерпи.