Воронов читал — ровным голосом, без интонаций, как читают официальные документы люди, которые давно разучились удивляться им:

— «За проявленные личную храбрость, тактическую грамотность и успешное командование в боях в период с июня по декабрь тысяча девятьсот сорок первого года, в том числе за организацию засады у Клина с уничтожением до пятидесяти единиц живой силы противника и успешным удержанием позиции в течение восьмидесяти минут против превосходящих сил — младшего сержанта Ларина Сергея Ивановича представить к воинскому званию лейтенант и ордену Красной Звезды.»

Он опустил бумагу.

— Лейтенант — внеочередное, — добавил он. — Минуя сержанта. Второй орден — тоже Красной Звезды.

Рота стояла в строю — восемьдесят семь человек, мороз двадцать градусов, пар изо ртов. Стояли ровно.

Тишина.

Потом кто-то в третьей шеренге хлопнул — один раз. Потом ещё. Потом — несколько человек одновременно, негромко, сдержанно. По-военному. Не аплодисменты — просто признание.

Воронов шагнул ко мне. Достал из кармана шинели небольшую коробочку — орден, завёрнутый в бумагу, — и конверт.

— Удостоверение к ордену, — сказал он. — Погоны лейтенанта получишь у старшины. — Пауза. — Поздравляю.

Он пожал руку — крепко, коротко.

— Встать в строй, лейтенант, — сказал он.

Я встал.

После построения Петров подошёл первым.

— Товарищ лейтенант, — сказал он.

Первый раз это слово. Он сказал его без паузы, без торжественности — просто как обращение. Но я слышал, что за ним стоит: шесть с половиной месяцев. Теплушка у Бреста, Огурцов и его корова, первый бой, пуща, засады, Зуев, Вязьма, Химки, Клин.

— Петров, — сказал я.

— Да, товарищ лейтенант?

— Ты хорошо работал у Клина, — сказал я. — Самостоятельно.

— Учился, — сказал он.

— Научился.

Он думал секунду.

— Это вы, — сказал он.

— Нет, — сказал я. — Ты сам.

— Вы показывали.

— Показывал, — согласился я. — Но делал — ты.

Он принял это — не быстро, с достоинством, как принимают то, что заработано.

— Спасибо, товарищ лейтенант, — сказал он.

— Не за что, — сказал я. — Иди.

Он ушёл.

Огурцов подошёл позже — не сразу после построения, через час. Нашёл меня у печки в блиндаже — я сидел, смотрел на орден. Просто смотрел, не думал особо.