— Старшина дал, — сказал он. — Говорит — на Новый год положено.

— Что там?

— Говорит — водка. — Он понюхал. — Не водка. Но похоже.

— Самогон, — сказал Петров.

— Наверное.

Огурцов отпил глоток, передал мне. Я отпил — обожгло, он прав, не водка. Но горячо изнутри, и это было кстати.

Передал Петрову. Тот отпил, поморщился.

— Крепкое.

— Старшина знает своё дело, — сказал Огурцов.

Фляжка пошла по кругу ещё раз. Потом Огурцов убрал.

— Ларин, — сказал он.

— Да.

— Расскажи что-нибудь. Про что угодно. Просто расскажи.

Я думал секунду. Что рассказать — из того, что могу.

— Я знаю одну вещь про войну, — сказал я. — Про любую войну.

— Какую вещь?

— Что она кончается, — сказал я. — Всегда. Каждая война, которая была в истории, — кончилась. Ни одна не длится вечно. И эта кончится.

— Когда?

— Когда кончится, — сказал я. — Но кончится.

Огурцов думал.

— Это хорошо знать, — сказал он.

— Хорошо, — согласился я.

— А ты знаешь когда?

Я посмотрел на него.

— Знаю, — сказал я.

— Скоро?

— Не скоро, — сказал я. — Но кончится.

— И мы увидим?

Я думал. Огурцов — да. Петров — да. Это я решил давно, как намерение, и не отступал от него. Не как пророчество — как задачу.

— Постараюсь, — сказал я.

— Это не ответ.

— Это обещание, — сказал я. — Которое я могу сдержать.

Огурцов смотрел на меня. Потом кивнул — медленно, один раз.

— Принял, — сказал он.

Петров тоже кивнул, молча.

Мы сидели ещё долго — все трое, на бревне, в мороз, под звёздным небом. Фронт молчал. Сорок первый год уходил — страшный, кровавый, почти непоправимый. Но мы сидели живые, и это было главное.

Я думал, пока они постепенно начали засыпать — Петров первым, потом Огурцов привалился к стене и затих.

Думал про год, который кончался.

Июнь. Теплушка у Бреста. Тело чужое и молодое. Капустин в первое же утро. Засада на мотоциклистов — первые немцы.

Июль. Пуща. Зуев, блокноты, первые рапорты наверх. Переправа через шоссе. Мины.

Август. Батальон Рудакова. Рейд в немецкий тыл. Серебров.

Сентябрь. Снайпер в мельнице. Рейд. Приказ № 270. Письмо из штаба армии.

Октябрь. Вязьма. Четыреста девятнадцать человек. Можайск. Зуев — последняя фраза, оборванная. Гибель.