Мороз — двадцать пять, может больше. Небо чистое, звёздное, луна почти полная. Снег в лунном свете был синеватым — не белым, именно синеватым, как бывает только в очень ясные морозные ночи. Я видел такое в детстве — из той жизни, которой больше нет. Думал тогда, что это красиво. Здесь тоже было красиво, но по-другому — как бывает красиво то, что одновременно опасно.

Огурцов уже сидел на бревне у входа.

— Не спишь? — сказал я.

— Не спится, — сказал он.

Я сел рядом. Через несколько минут вышел Петров — тихо, огляделся, увидел нас, сел с другой стороны.

Трое сидели молча. Смотрели на небо.

Это было правильно — без слов. Слова были бы лишними.

Где-то далеко, на западе, один раз выстрелила артиллерия — одиночный выстрел, и снова тишина. Потом — ещё раз, с другой стороны. Случайные, не системные.

— Сорок второй, — сказал Огурцов наконец.

— Сорок второй, — согласился я.

— Что он принесёт?

Я знал что он принесёт. Знал точно — в деталях, в операциях, в катастрофах и в поворотных точках. Харьков — дважды, и дважды плохо. Крым и Севастополь. Сталинград — сначала страшно, потом перелом. Это будет самый чёрный год из всех, что предстоят, прежде чем станет светлее.

— Разное, — сказал я.

— Хорошее и плохое?

— Больше плохого, — сказал я. — Потом — хорошее.

Огурцов посмотрел на меня.

— Ты это знаешь?

— Думаю, — сказал я осторожно.

— Нет, — сказал он. — Ты знаешь. Я вижу разницу.

Я молчал.

— Ладно, — сказал он. — Не говори. Просто скажи — выживем?

Я думал секунду.

— Стараюсь, чтобы выжили, — сказал я.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать, — сказал я. — И который что-то значит.

Огурцов думал. Потом кивнул.

— Понял, — сказал он.

Петров молчал с другой стороны. Слушал.

— Товарищ лейтенант, — сказал он тихо.

— Да.

— Мы с июня вместе.

— С июня.

— Теплушка, — сказал он.

— Теплушка, — подтвердил я.

— Я тогда не умел ничего.

— Умел кое-что.

— Почти ничего, — сказал он. — Теперь умею.

— Теперь умеешь.

— Это потому что вы.

— Нет, — сказал я. — Это потому что ты.

Он замолчал. Потом:

— Оба.

— Оба, — согласился я.

В полночь где-то далеко на востоке выстрелили несколько раз подряд — не артиллерия, стрелковое оружие. Кто-то отмечал.

Огурцов достал фляжку.

— Откуда? — спросил я.