— Именно, — подтвердил Красовников. — Три недели назад мне дали понять, что пора возобновить старую схему. Под видом подготовки серии мероприятий к лету. Формулировка внешне невинная. Началась охота за персональными данными: кто из жен поедет, кто кого сопровождает, у кого дети, кто держит врача рядом, кто предпочитает не гостиницу, а ведомственную дачу, кто пьет только грузинское, кто избегает фотографов, кто любит сам просматривать текст выступления перед эфиром.

Измайлов щелкнул крышкой зажигалки, не поджигая огня.

— Значит, им нужен режим доступа к семьям.

— И к семьям тоже, — сказал Красовников. — Часто через жен проходят приглашения на закрытые просмотры, медицинские консультации, поездки в дома творчества, завязываются знакомства. Человек из аппарата как правило держит лицо на службе. Дома он расслабленнее. Его жена иной раз открывает дверь тому, кому вне дома, сам хозяин руки не подаст.

Я поймал взгляд генерала. Мы быстро обменялись мнениями через нейроинтерфейс. Домашняя часть любого большого процесса обычно считалась мягкой зоной, удобной для разработки, для вербовочных подступов, для контроля через дружбу, привычку, сочувствие. Служба любила жесткие схемы, а жизнь работала тоньше и глубже.

С террасы, как и вчера донесся смех, затем легкие шаги, и через минуту к нам спустились Инна с подносом, Жанна Михайловна в темном платке и жена Красовникова, стройная, светловолосая, с тем самым ровным лицом человека, привыкшего держать себя в кадре даже дома. На подносе парил чайник, стояли тонкие чашки, миска с вареньем и тарелка с ломтиками лимона. Инна сразу поняла по нашему молчанию, что разговор ушел далеко от безобидной болтовни.

— Я принесла вам чай, — сказала она. — И сразу предупреждаю, мы не глухие. На террасу доносилось ваше «канал», «допуск», «семьи», после чего у любой разумной женщины испортится настроение.

Жанна Михайловна переставила чашки с подноса на стол без суеты.

— Филюша, — произнесла она, — можно хотя бы один день прожить без полутонов?

Измайлов поднял ладони, сдавая позицию только внешне.

— Жанна, тема служебная. Лишние фамилии при тебе я не назову.

— Фамилии мне не нужны, — ответила она. — Мне нужно понимать какие будут последствия. Инна, тебя это тоже касается. Когда мужчины начинают интересоваться списками чужих жен, дело может не ограничится бумагой.

Жена Красовникова впервые вмешалась прямо, без обиняков.