— Частично, — сказал он. — Сорок два — это частично.

— Сорок два — это сорок два живых человека, — сказал я.

Он смотрел на меня.

— Ты так думаешь? Правда?

— Правда.

— Я не уверен, — сказал он. — Иногда думаю: а если бы я раньше начал отходить? Если бы другой маршрут выбрал? Может, шестьдесят вышло бы. Или восемьдесят.

— Может, — сказал я. — А может, вообще никто. Ты не знаешь.

— Не знаю.

— Это и есть самое тяжёлое в командовании, — сказал я. — Не то, что решаешь. А то, что не знаешь, правильно ли решил. Никогда.

Капустин смотрел на меня долго.

— Ты это понял за полгода?

— Я это понял давно, — сказал я осторожно. — Просто здесь это стало острее.

Он принял это — как принимал всегда: без вопросов, просто зафиксировал.

Мы разговаривали долго. Часа три, наверное.

Он рассказывал про котёл — подробно, в деталях, без самобичевания и без оправданий. Просто как было. Это был рассказ человека, который уже переработал всё внутри и теперь мог говорить об этом как о задокументированном факте.

Я слушал и думал о том, что Капустин — редкий тип командира. Не потому что умный или храбрый — таких много. А потому что умеет смотреть на себя со стороны. Видеть свои ошибки без того, чтобы они его уничтожали. Видеть чужие достоинства без зависти.

— Рябов хороший? — спросил он в какой-то момент.

— Хороший, — сказал я. — Другой, чем ты.

— Как другой?

— Ты веришь в людей, — сказал я. — Он — нет. Но результат у него тот же. Просто путь другой.

Капустин думал.

— Интересно, — сказал он. — Ты умеешь видеть людей точно.

— Приходится, — сказал я.

— Это не у всех получается, — сказал он. — Многие видят то, что хотят видеть. — Пауза. — Ты всегда видишь то, что есть.

Я не ответил.

Он посмотрел на меня — с тем выражением, которое у него появлялось, когда он думал о чём-то давнем.

— Тот рапорт, — сказал он. — В пуще. Помнишь?

— Помню.

— Я тогда не знал, дойдёт ли. Писал потому, что так правильно. — Пауза. — Теперь знаю, что дошло.

— Знаю, — сказал я.

— Евстигнеев?

— Он был первым, кто сказал вслух.

— Кто ещё?

Я думал секунду.

— Алтунин, — сказал я. — Малинин из оперативного отдела. Серебров из разведотдела фронта. Рудаков. Воронов. Зуев.

Капустин слушал.