Именно эта короткая реплика, вырванная из него почти клещами, лучше всего показала уровень угрозы. Вашингтон уже не смеялся над Гаваной. Вашингтон начал считать.

Совещание закончилось не решением, а переходом к осаде. Люди расходились из комнаты с теми лицами, которые я уже видел у военных после чужого удачного удара. Внешне все держится. Внутри — желание найти, кто именно пустил врага в периметр, кто недоглядел, кто слишком заигрался, кто подвел президента в год, когда подвешивать его на крюк особенно удобно. Рейган задержал Томаса у двери последним.

— If they have a sequel, we can consider it. (Если у них есть продолжение, то мы можем его рассмотреть.)

— I know, sir. (Я знаю, сэр.)

— Тогда идите, Томас. И найдите мне способ хотя бы выиграть время. Хотя бы это.

В Вашингтоне верхушка власти только что поняла одну простую вещь: Гуантанамо перестало быть их дубинкой и внезапно стало миной под собственным ковром. И теперь вопрос стоял уже не о том, кто прав, а о том, кто успеет первым заткнуть дыру до того, как в нее провалится предвыборный сезон.

Буквально через несколько часов после вашингтонской встречи база в Гуантанамо жила уже в другом ритме. Я видел это через «Друга» и «Помощника» не общим планом, а множеством мелких, нервных деталей: чуть более резкий шаг по коридору, бумага, смятая в кулаке, телефонная трубка, сжатая слишком долго, глаза дежурного офицера, уходящие в сторону при каждом прямом вопросе. База теперь напоминала цех после аварии.

На утреннем разборе в штабе сектора безопасности командир базы говорил рублеными фразами, опираясь на стол обеими руками. У него был голос человека, привыкшего приказывать сквозь шум вертолетов и генераторов, однако сейчас этот голос резало внутреннее раздражение. Рядом сидели двое из контрразведки, офицер морской пехоты, представитель юридической службы, связист и сухой человек в гражданском, чье имя вслух почти не звучало, хотя его присутствие объясняло многое.

— Мы не имеем права произносить слово «прорыв», — сказал командир базы, глядя на присутствующих по очереди. — В официальной линии остается «локальный инцидент на внутреннем периметре». Все формулировки под это.

— При таком количестве исчезнувших людей? — спросил юрист, держа в пальцах карандаш.

— Вашингтон хочет управляемый ущерб, а не философию.